24 июня 1941 года Пётр Васильевич утром торопился на работу. По радио сказали, что над Минском появились самолёты врага. А у него в яслях только дети и дежурная медсестра. Причём детки те были больными, на особом медицинском уходе.

Дочка Таня семнадцати лет решительно направилась с ним. Супруга Евгения Николаевна – в школу на дежурство. Неожиданно она предложила обменяться адресами знакомых. Шла война, вдруг придётся расстаться надолго? Куда тогда писать! Неожиданно к матери присоединилась Таня – и положила родителям в карманы адрес подруги, с которой училась до 4 класса. А потом её родители увезли в Горький. Кто бы знал, как неожиданно пригодятся эти «бумажки».

Недалеко от яслей был крепкий подвал, куда и решили перенести детей. Старшим по возрасту было по 4 года. Только успели всё закончить, как начался грохот. Все попрятались. А когда вышли – увидели вместо здания яслей и «Дома грудного ребёнка» груду развалин и огромную яму.

Пётр Васильевич понимал, что срочно нужно вывозить детей из пылающего города. Телефон Горздравотдела не отвечал. И теперь только он мог спасти детей. Главный врач вышел на улицу, по которой теперь уже достаточно редко проносились грузовики. Дважды он пытался просить водителей, чтобы их вывезли из города. Но те боялись нарушить приказ. И тогда врач решил действовать по-другому.

Договорился с нянечками, что как только остановится первая машина, сразу быстро сажать детей в кузов, не дожидаясь окончания разговора. Дыло бросился под колёса, и шофёру пришлось остановиться. Пока водитель пытался объяснить, что едет по важному поручению, женщины уже успели «переправить» половину детей в кузов. Шофёр увидел всё, но не высаживать же было ему маленьких детей под бомбы. Махнул, чтобы забирались все. Туда же подали грудничков двум врачам и няне. Попутно забрали ещё одну случайную старушку с двумя малышами и их матерью. В кузове было настолько тесно, что все вещи оставили прямо на дороге.

Шофёр довёз их до деревни Обчак. Дальше нужно было искать другой транспорт. Местные жители принесли еды, соломы, чтобы подстелить на пол для ночлега. Грудничкам нашли молоко.

С раннего утра Пётр Васильевич стоял на дороге, останавливая грузовики. Но все они были невероятно перегружены. Тогда он взял у директора школы два пустых ведра, чтобы запастись бензином. В очередной военной машине командир, сидевший рядом с шофёром, посмотрел документы Дыло и приказал отлить ему два ведра. В это же время попытался попросить бензина молодой парень, но ему отказали.

Главный врач яслей познакомился с парнем, который оказался шофёром. Звали его Михаил Денисович Марченко. Оказалось, что у него разбило машину. Теперь в группе был водитель и бензин, но пока не было машины. Идя по деревне, Дыло обратил внимание на женщину, сидевшую со склонённой головой на лавочке. Это оказалась его жена и невероятная встреча в страшных условиях войны. Невероятно, но Евгения Николаевна побывав у разбитого здания яслей, сумел выбраться из пылающего города. Ехала с попутками, куда глаза глядят, почему-то свернула на эту дорогу. Счастливая случайность...

Общими усилиями Дыло и Марченко нашли старый грузовичок. В «доброе время» что называется на нём бы со двора не рискнули выехать. А тут ситуация поджимала. Уже на глазах у мужчин с неба в поле «посыпался» немецкий десант на парашютах. Хорошо что наши бойцы сумели их ликвидировать. Но детей нужно срочно было увозить С трудом, но доехали до Смолевичей.

Там над ними сжалились военные. Дали хорошую машину. Только был сломан борт. За ночь врач с шофёром всё починили и повезли детей дальше. Доехали до Борисова. Он горел. А за городом на дороге их застали фашистские самолёты. Снижаясь до максимальной возможности, они пытались попасть из пулемётов по машине. Рёв детей казалось заглушал самолёты. А Марченко как сумасшедший гнал грузовик к спасительному лесу. Наконец самолёты отстали, вернулись к дороге.

Сопровождавшие детей женщины и дочь главного врача разложили под деревьями одеяльца, скудный запас еды. Малышей спас бидончик молока, которые дали на дорогу местные жители. Вскипятив молоко на костре, его разлили по бутылочкам с сосками. И дети впервые за долгое время все затихли.

Первое время Пётр Васильевич расстраивался, что едет в сторону тыла. Хотя он и был на инвалидности. А теперь он думал – если он спасёт эти десятки детских жизней, это будет его личный вклад не только в Победу, но и светлое будущее для своей страны. Теперь они в основном ехали вечером и ночью.

27 июня были в Ярцево. Жители окружили машину с кучей детей. Те за дорогу сильно ослабели, особенно груднички. И тут неожиданно произошло то, от чего врач заплакал не стесняясь. Одна из местных кормящих женщин отдала кому-то временно своего ребёнка и поднесла к груди самого слабого грудничка. Тот зачмокал взахлёб. Подтянулись другие молодые мамы. Пётр Васильевич не мог ничего сказать, он только шептал женщинам слова благодарности. Эта неожиданная встреча помогла выжить грудничкам.

В Вязьме водитель сказал, что не может ехать дальше, когда все его друзья уже на фронте. В этот же день он ушёл в военкомат. Судьба сложилась так, что они ещё встретились после Победы.

Главный врач яслей пошёл к начальнику вокзала. С трудом, но им всё же выделили целый товарный вагон. Подцепили к эшелону. В Пензе Пётр Васильевич пошёл оформлять документы на проезд дальше. А эшелон в это время ушёл в сторону Куйбышева. Пока добрался туда, уже не было ни поезда, ни вагона. Оставалось надеяться, что теперь, в тылу женщины смогут спасти детей. Уехал на работу в Саратов. Оттуда написал на адрес, который положила в карман дочка.

В это время вагон прикрепляли то к одному поезду, то к другому. В Кургане малышей наконец приняли в детский дом. Там же устроились работать и те, кто эти долгие дни ехал с детьми. Хуже пришлось супруге с дочерью. Их паспорта остались у отца семейства. Хорошо хоть Евгении Николаевне, как бывшей учительнице в отделе народного образования выдали небольшой аванс. Деньги катастрофически таяли, когда из Горького пришла телеграмма – нашёлся их отец. Семья собралась вместе.

В сентябре 1944 года семья Дыло вернулась в Минск. Его торопило дело, о котором врач думал все эти годы. По городским стенам и на отделе здравоохранения он с супругой почти год расклеивали объявления для родителей о том, что дети из яслей-изолятора № 43 живы. Далее был указан список детей и адрес в Кургане. Такие же списки с фамилиями и адресами врач передал в Минздрав, МВД и городской отдел здравоохранения.

Тогда мало кто откликнулся. Одни родители погибли, другие жили теперь очень далеко от Минска. Попытки выйти на союзную прессу, чтобы расширить зону поиска родителей не увенчались успехом. Последний раз сделать это попытался журналист из Кургана М. Забегай в 1964 году. Он предложил «Известиям» свой материал о спасённых детях. Но московский журналист, поблагодарив коллегу за хороший очерк, сказал, что эта тема уже не актуальна.

Прекрасный врач, с инвалидностью Пётр Васильевич Дыло благодаря своему упорству и человечности сохранил более шестидесяти жизней маленьких детей. Но ни он, ни кто-либо из его той команды не был удостоен не только государственных наград, но и благодарности от властей.

Летом 1964 года они встретились в Минске и сделали фотографию на память. К счастью, она сохранилась в Музее истории медицины Беларуси.

Теперь уже большая часть участников тех событий оставили этот мир. Остались лишь единицы из тех, кого тогда спасали совсем маленькими. В советское время они пытались обращаться в различные инстанции с ходатайством о награждении своих спасителей. Но им ответили, что нет таких наград, которые бы предназначались за такое дело. Что касается самого Петра Васильевича, он никогда не «выбивал» себе никаких льгот или наград. «Главная награда для нас – живые дети», – так говорил он всегда.

Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.