В природе редки резкие переходы и заметные углы, но человек всегда стремился проводить резкие границы, используя природные барьеры, но не теряясь и при их отсутствии. Ведь мир гораздо проще познать, если разделить его на части, а отделить своих от чужих - ещё важнее, особенно в прошлом человечества, когда война была скорее правилом, а не исключением, как сейчас. К Новейшему времени война из конфликта правителей и экономических интересов всё больше превращалась в конфликт национальный и патриотический. А любой национализм, как и патриотизм невозможен без идеологии и мифа, и граница часто становилась частью этого мифа. Большую часть своей истории Россия воевала с Великой Степью, с приходящими с востока, юга-востока и юга кочевниками, и до окончательной победы России во второй половине XVIII века эта борьба в целом шла с переменным успехом. Но гораздо важнее для нового Русского государства было противостояние с Западом - не постоянное, но всегда какое-то очень идеологически важное. Как будто татары могли прийти, всё сжечь, разграбить и всех увести в плен, а после поляков города, дома и жители в целом были сохраннее, но более серьёзная опасность угрожала "русскому духу", то бишь государственному строю. Ведь практически всё новое иi совершенное как в экономике и культуре, так и в конечном счёте в политике шло с Запада. Против степняков издревле создавались засечные черты, которые сдерживали кочевников примерно как плотина - половодье, а границы с западными партнёрами всегда были гораздо более чёткими и понятными. После того, как кочевники до самых казахстанских степей окончательно стали русскими подданными, Швеция - вытеснена за Ботнический залив, а Польша вместе с Литвой были перемолоты и расчленены, важнейшими русскими рубежами стали западные, от Карпат до Балтийского моря. Поляки к тому времени стали проблемой местного значения, но Наполеон шёл именно этим путём, не были исключены и другие гости. И при Николае I по Западной Двине, Неману, Висле и Бугу началось строительство мощных крепостей нового типа, которые должны были прикрывать западные подступы к сердцу огромной империи. Брест - это древний город на северо-западной окраине исторической Руси; если червенские города, такие как Хелм/Холм, Жешув, Пшемысль/Перемышль оказались на границе Руси и Польши, то Брест вырос между Великим княжеством Литовским на севере, Польским королевством на западе, русскими землями на юге и востоке.

И через город проходила то граница между Западом и Востоком, то граница между Севером и Югом; осаждали и грабили его со всех четырёх сторон. Окончательно уничтожило древний город грандиозное строительство крепости в XIX веке; бастионы строили прямо на месте центра города, и город Брест был перенесён на 2 километра восточнее. Зато после появления здесь такого значительного укрепления приграничная роль города даже возросла. Во время трагической и странной Первой Мировой, уничтожившей все континентальные империи Европы, бóльшая часть российских укреплений западной линии, так основательно строившихся в течение десятилетий, были оставлены практически без боя. Не стал исключением и Брест - армия отступила и подожгла укрепления; в пожаре заодно сгорел и город, совершенно в стиле того нелепого времени. Однако, Брест подтвердил свой статус города на границе двух миров, когда именно здесь в марте 1918 года был подписан предательский по отношению к России и её союзникам Брест-Литовский договор. Впрочем, по итогам того договора Брест перестал быть приграничным городом, и оказался в Польше; поляки же и защищали город от немцев, за первые две недели сентября 1939 года прошедших всю страну насквозь. А вскоре в Бресте опять встретились два мира: именно тут прошёл совместный немецко-советский военный парад.

А всего через полтора года немцам пришлось опять штурмовать город с запада. И нацисты, за неделю как нож в масло вошедшие километров на 400 в оказавшееся неожиданно мягким тело Советского Союза, всё это время не могли ничего поделать с оставшейся в тылу Брестской крепостью, с её устаревшими укреплениями и малочисленным гарнизоном. Это бессмысленное, ничего уже не способное изменить сопротивление стало звёздным часом Брестской крепости, которая в прежние разы в гораздо более выгодных для обороны условиях сдавалась гораздо быстрее.

А после войны через Брест на десятилетия прошла граница более плотная и прочная, чем все границы прошлых эпох - западная граница Советского Союза. Еще в XIX веке к городу были подведены радиальные железные дороги с востока - из Минска и Москвы, из Гомеля и Поволжья, из Ковеля и Киева, и теперь все идущие оттуда грузовые и пассажирские потоки скапливались и перемешивались в Бресте, прежде чем отправиться в другой мир, дальше на запад.

Я прибыл в Брест октябрьским утром на пригородном поезде из польского Тересполя; он всё ещё ходит по своему короткому маршруту через границу, перевозя в основном челноков и других людей, зарабатывающих на разнице экономических температур в соседних странах.

И в роскошном таможенном зале вокзала Брест-Центральный я сразу столкнулся с другим миром.

И с миром соседним - с белорусскими пограничницами, такими улыбчивыми после хмурых польских тёток-контролёрш, и с миром через один, с ближневосточными беженцами - детьми, женщинами и мужчинами с напряжёнными лицами.

Брестская крепость, уступившая вокзалу и сортировочным станциям роль места контакта двух миров и наглухо отгороженная от по-прежнему проходящей по реке границы, делит с Несвижским замком звание "самого популярного туристического объекта в Белоруссии".

Сама крепость внешне не очень живописна, как и почти все бастионные укрепления Нового времени.

Валы с внешней стороны окружены рвами, вода в которые поступает из приграничного Западного Буга и Мухавца, который впадает в Буг южнее крепостной цитадели.

Внешний фортификационный пояс имеют конфигурацию в виде трёх укреплений - Кобринского (северного):

Тереспольского (западного, сейчас недоступно из-за близости к государственной), отделено от остальной части крепости рекой Западный Буг:

И Волынского (южного); именно там располагался центр древнерусского Бреста, или Берестье:

Внутри внешнего кольца валов, за внутренним кольцом валов - цитадель, окружённая двухэтажными казармами, выполняющими в том числе и функцию стен.

Большая их часть - в руинах, но некоторые были восстановлены после войны.

В стенах-казармах - трое ворот.

Ведущие на юго-запад, в Тереспольское укрепление Тереспольские, полуразрушенные, обращены в сторону Польши и Германии, именно они приняли на себя основной удар 22 июня 1941 года.

На юг, в Волынское укрепление ведут Холмские ворота, полностью восстановленные:

На север, в Кобринское укрепление и в сторону центра города вели Брестские (Трёхарочные) ворота, но сейчас от них ничего не осталось, только пешеходный мост со следами пуль.

Внутри цитадели - в основном пустое пространство, с газоном, редкими деревьями - до войны здесь явно было больше зданий.

Фундаменты внутренних казарм:

Николаевский гарнизонный собор, восстановленный в 1998 году:

Композиционный центр всего мемориала - стометровый штык-обелиск, выдержанный в традиционной для позднесоветской монументалистики фаллической форме; и грандиозный бетонный мемориал в виде огромного солдата с лицом, на котором отражается бесконечная скорбь и бесконечное же желание отмщения, совсем неплох, особенно для памятника брежневского времени.

И совсем несправедливо американский телеканал CNN наградил его званием "самого уродливого монумента", это просто другой культурный код, я считаю.

У подножия огромного памятника, в руины коллегиума иезуитов и костёла Святого Казимира вмурованы капсулами с землёй из советских городов-героев:

Есть и ещё несколько скульптур:

Как это часто бывает и у нас, современные военные скульптуры заметно уступают советским:

В одном из зданий кольцевой казармы - крепостной музей.

Он хоть и бесконечно советский по духу (как и почти все белорусские музеи), довольно интересен.

Несуществующие нынче Трёхарочные, или Брестские ворота в прошлом были главным путём сообщения между городом и крепостью; но в 1971 году, при строительстве мемориала был сооружён новый главный вход в крепость, ведущий на восток и по южной границе Кобринского укрепления выводящий на проспект Машерова, одну из главных улиц Бреста.

Как видно, новые вРядоморота сделаны в виде пятиконечной звезды.

Сразу за границей крепости, на подъездном пути Брестской ТЭЦ организован железнодорожный музей.

Он не то чтобы выдающийся, сугубо регионального масштаба, но я отдаю должное его грамотному расположению.

Хотя город Брест в XIX веке буквально подняли и перенесли на 2 километра восточнее, за последующие десятилетия на новом месте успела образоваться историческая застройка, и часть её даже уцелела в войнах прошлого века.

Конечная наземного транспорта у железнодорожного вокзала, совмещённая с автовокзалом - транспортно-пересадочный узел здорового человека:

Главная площадь с Лениным, указывающим на церковь (типичный сюжет для Белоруссии) - на границе между брестским историческим центром и полосой относительно новой застройки, отделяющей его от крепости.

И с бюстом польского классика Мицкевича - чьи это были земли большую часть последних 500 лет, здесь не скрывают:

В целом, Брест за пределами крепости оказался удивительно уютным и благоустроенным (даже по белорусским меркам) городом.

Заставляющий вспомнить о Средней Азии купол крытого рынка, тут и там стоящие дореволюционные особняки вперемешку с довоенным конструктивизмом и послевоенным неоклассицизмом, бульвары и пешеходная улица - целый "брестский Арбат".