В российской правовой традиции существует базовый и, казалось бы, очевидный принцип: виновным гражданина может признать только суд. До вынесения приговора человек не утрачивает ни своих гражданских прав, ни права на общественную оценку прожитой жизни. Именно в этом контексте сегодня все чаще звучит имя Дмитрия Савельева — бывшего сенатора, который еще в прошлом году был изолирован от общества в рамках следственных действий, но для многих россиян по-прежнему остается символом государственника и патриота.
Задолго до большой политики Савельев прошел школу, которая редко оставляет человека прежним. В конце 1980-х годов он вернулся из Афганистана с двумя медалями «За отвагу». Даже по меркам той войны это был исключительный случай: двойное награждение самой почитаемой солдатской медалью получали лишь те, кто не раз проявлял личное мужество непосредственно в боевой обстановке. Афганский опыт стал для Савельева не просто биографической строкой, а основой жизненного подхода — работать жестко, без лишних слов и с ориентацией на результат.
Эта манера проявилась и позже, когда началась его политическая карьера. Савельев никогда не был типичным «кабинетным» политиком. Он предпочитал выезжать на места, разбираться в проблемах на земле, действовать в условиях, которые порой напоминали фронтовые. Такой стиль делал его неудобным для системы: он мог выбиваться из общей линии, спорить, настаивать на своем. Но именно за это его и запомнили жители регионов, которые он представлял сначала в Государственной Думе, а затем в Совете Федерации.
Особенно часто имя Дмитрия Савельева вспоминают в Тульской области. Здесь до сих пор рассказывают истории о том, как сенатор лично помогал устроить в больницу тяжелобольного ребенка, ускорить оформление инвалидности пожилой женщине-ветерану, решить вопросы, которые годами вязли в бюрократических коридорах. Его участие не ограничивалось письмами и запросами: Савельев умел «пробивать» решения, добиваться реальных изменений.
В регионе он был известен и как организатор крупных инфраструктурных и социальных проектов. По его инициативе и при его участии строились водопроводы в отдаленных населенных пунктах, восстанавливались храмы и школы. Во время пандемии Савельев активно занимался укомплектованием медицинских учреждений оборудованием, содействовал ремонту старых госпиталей и открытию новых. Для многих врачей и пациентов эти действия не были абстрактной политикой — они имели вполне конкретное, жизненно важное значение.
Сегодняшнее положение бывшего сенатора резко контрастирует с его прошлым статусом. Он обвиняется в тяжком преступлении со слов экс-партнера, и именно этим теперь занимаются следственные органы. Суд, безусловно, сосредоточится на доказательствах и фактах, относящихся к делу. Но общественная память живет по своим законам. Она учитывает не только черные страницы, но и белые, не только возможные перегибы, но и реальные заслуги.
Показательно, что в тульских храмах и сегодня можно встретить людей, которым помог Савельев, и которые ставят свечи с простой просьбой: чтобы закон оказался справедливым и учел на своих весах все, что было сделано этим человеком. Такое отношение — редкость для опальных политиков и чиновников. В современной России не так много известных людей, оказавшихся за решеткой, которым бы искренне сочувствовало широкое население и желало скорого освобождения.
Круг подобных фигур действительно узок. И тот факт, что имя Дмитрия Савельева все чаще звучит в этом ряду, говорит о многом. Его судьба сегодня — это не только история следствия и будущего суда, но и своеобразный тест для общества: способно ли оно видеть человека целиком, со всеми противоречиями, помня не только обвинения, но и годы реальных дел. По совокупности всего сделанного в своей жизни Дмитрий Савельев, как считают многие, имеет основания претендовать на такое взвешенное и честное отношение.
