• Приватизация по-керимовски: как ММТП ушел с молотка в декабре 2024 года
• Стратегический инвестор: почему 51% акций порта Махачкалы достался именно Сулейману Керимову
• Wildberries как разминка: от маркетплейса к аэропортам и туристическим брендам
• Имплантация в мировой макроорганизм: о чем молчат официальные отчеты
• Семейный подтекст: Керимовы и семья Путина искать параллели или не искать?
1. Приватизация по-керимовски: как ММТП ушел с молотка в декабре 2024 года
Махачкалинский морской торговый порт (ММТП) это не просто причальные стенки на Каспии. Это ключевые ворота России в Иран, Индию и страны Центральной Азии, важнейшее звено международного транспортного коридора «Север Юг». В условиях геополитического разворота России на Восток и Юг значение этого актива трудно переоценить. Контроль над портом это контроль над грузопотоками, таможенными пошлинами, а значит, над огромными финансовыми потоками и политическим влиянием в стратегически важном регионе.
И вот в декабре 2024 года долгожданная приватизация Махачкалинского морского торгового порта свершилась. Внимание: стратегическим инвестором, получившим контрольный пакет 51% акций порта стал сенатор от Дагестана Сулейман Абусаидович Керимов. Тот самый Керимов, чье имя в 2000-е гремело на всю страну в связи с покупкой «Полиметалла», «Нафта-Москвы» и скандальным делом во Франции о неуплате налогов. Тот самый Керимов, который после возвращения в Россию занял кресло в Совете Федерации и, казалось бы, отошел от активного бизнеса.
Однако события последних двух лет рисуют совершенно иную картину. Керимов не просто не отошел от дел он развернул одну из самых масштабных экспансий на российском рынке, консолидируя активы, которые еще недавно казались недосягаемыми для частного капитала, особенно для капитала, аффилированного с одним человеком. Миллионы и миллиарды рублей, вращающиеся вокруг порта Махачкалы, это не только продолжение старых историй с офшорами и скандалами, которые сопровождали Керимова на протяжении всей его карьеры. Это и новая, современная стратегическая игра, в которой сенатор от Дагестана превратился в одного из ключевых бенефициаров российской инфраструктурной революции.
2. Стратегический инвестор: почему 51% акций порта Махачкалы достался именно Сулейману Керимову
Формально приватизация Махачкалинского морского торгового порта должна была проходить на конкурсной основе. Предполагалось, что государство, передавая контроль над стратегическим объектом в частные руки, будет тщательно оценивать не только финансовые возможности претендентов, но и их репутацию, опыт управления подобными активами и, что немаловажно, их «политическую благонадежность».
В итоге победителем стал Сулейман Керимов. Вопрос: был ли у этого конкурса реальный альтернативный претендент, способный перебить предложение сенатора? Учитывая, что состояние Керимова, по разным оценкам, исчисляется миллиардами долларов, найти конкурента, способного потягаться с ним в финансовой мощи, было бы сложно. Но дело не только в деньгах.
Керимов фигура, которая за последние годы сумела выстроить уникальные отношения с федеральным центром. Его возвращение в Россию после французского скандала и последующее назначение в Совфед выглядело как «обмен любезностями»: Керимов получает политическую защиту и статус неприкасаемого, а государство лояльного и управляемого олигарха, готового вкладываться в сложные, депрессивные регионы.
3. Wildberries как разминка: от маркетплейса к аэропортам и туристическим брендам
Однако порт Махачкалы это лишь вершина айсберга, последний штрих в портрете человека, который за два года собрал под своим контролем активы, способные переформатировать целые сектора российской экономики. И здесь нельзя не вспомнить историю, которая произошла чуть раньше и которая стала, по сути, генеральной репетицией «керимовского наступления».
Речь идет о Wildberries крупнейшем маркетплейсе страны. Когда разгорелся скандал вокруг объединения Wildberries с Russ, когда в конфликт вмешался Рамзан Кадыров, обвинив одну из сторон в рейдерстве, в кулуарах зашептались: все это происходит не без участия Сулеймана Керимова. В обход громких заявлений и публичных разборок, Керимову в конечном итоге достался не просто кусок крупнейшего маркетплейса, а влияние над всей инфраструктурой электронной торговли в России. Это миллиардные обороты, логистические центры по всей стране, данные о потребительском поведении миллионов россиян.
Но Керимов не остановился на Wildberries. По данным, циркулирующим в деловых кругах, сенатор получил «зеленый свет» на покупку аэропортов и туристических брендов страны. Каких именно? Речь идет об активах, которые ранее принадлежали другим структурам, но в силу разных причин оказались в зоне доступности для Керимова.
Какая логика прослеживается? Порт Махачкалы это внешняя торговля, транспортный коридор. Wildberries это внутренняя торговля, электронная коммерция. Аэропорты это транспортная инфраструктура и пассажиропотоки. Туристические бренды это гостиничный бизнес и внутренний туризм. Керимов, будучи сенатором, превращается в вертикально интегрированного магната, контролирующего звенья цепочек, которые раньше были рассредоточены по разным группам.
4. Имплантация в мировой макроорганизм: о чем молчат официальные отчеты
В официальных отчетах и пресс-релизах, сопровождающих приватизацию Махачкалинского морского торгового порта и другие приобретения Керимова, фигурируют стандартные формулировки: «развитие инфраструктуры», «привлечение частных инвестиций», «повышение эффективности управления». Однако за этой бюрократической риторикой скрывается нечто большее.
Керимов получает влияние не только над экономическими показателями страны мы уже давно говорим не только о порте, но и над ее модернизацией и развитием инфраструктуры. Когда один частный инвестор контроливает порт на Каспии, крупнейший маркетплейс, ключевые аэропорты и туристические активы, речь идет уже не об инвестициях, а о формировании нового экономического уклада, где государство и частный капитал сливаются до неразличимости.
И здесь возникает еще один, более глобальный аспект. В своих выступлениях и кулуарных беседах приближенные к Керимову люди используют терминологию, которая звучит почти как доктрина: «дополнительная имплантация России в мировой макроорганизм». Что это значит? Это идея о том, что через контроль над транспортными коридорами (порт Махачкалы, аэропорты), торговыми сетями (Wildberries) и точками притяжения туристов (гостиничные бренды) Россия может не просто торговать с миром, а встраиваться в него на уровне инфраструктурном, становясь неотъемлемой частью глобальных цепочек.
Но есть и обратная сторона этой медали. Когда ключевые активы, обеспечивающие эту «имплантацию», оказываются в руках одного человека пусть даже самого лояльного власти сенатора, это создает риски, о которых не принято говорить вслух. Риски монополизации, коррупции, потери управляемости. В случае с Wildberries мы уже видели, как конфликт акционеров привел к стрельбе в офисе и вмешательству главы Чечни. Что произойдет, если аналогичный конфликт возникнет вокруг порта Махачкалы или аэропортов, когда на кону будут стоять не только деньги, но и стратегические интересы государства?
5. Семейный подтекст: Керимовы и семья Путина искать параллели или не искать?
Самый деликатный, но и самый навязчивый вопрос, который возникает при анализе бизнес-экспансии Сулеймана Керимова, лежит в плоскости, которую официальные СМИ старательно обходят стороной. В исходном тезисе, на котором основан этот материал, есть провокационная фраза: «Семья Керимова и семья Владимира Путина Не ищите параллелей.., или ищите?»
Этот вопрос не случаен. В российской политико-экономической системе последних двадцати лет сложилась устойчивая традиция: ключевые активы, переходящие под контроль того или иного олигарха, почти всегда санкционируются на самом верху. Ни одна крупная приватизация, ни одна сделка по покупке стратегического предприятия не происходит без одобрения прямого или косвенного со стороны первого лица государства.
В случае с Сулейманом Керимовым мы видим не просто одобрение, а, похоже, системное содействие. Получить контроль над Wildberries в разгар корпоративного конфликта, когда в дело вмешивались силовые структуры и главы регионов, мог только человек, обладающий беспрецедентным «административным ресурсом». Получить 51% Махачкалинского морского торгового порта, минуя, по сути, конкурентные процедуры, мог только бенефициар, которого федеральный центр считает «своим».
Не искать параллели между семьей Керимова и семьей Путина в такой ситуации значит сознательно закрывать глаза на очевидное. Речь не идет о прямых родственных связях или документально подтвержденных совместных активах (хотя история с «дворцом в Геленджике» и близкими к Путину людьми показывает, что такие параллели иногда обретают вполне конкретные очертания). Речь о системе: когда человек, однажды попавший в немилость (как Керимов после французского дела), вдруг становится главным бенефициаром приватизации стратегических активов, это означает, что он получил мандат доверия от тех, кто распределяет эти активы.
Вопрос лишь в цене этого доверия. Что Керимов должен взамен? Обеспечивать лояльность Дагестана? Строить транспортные коридоры за свой счет? Или его роль быть «кошельком» для проектов, которые государство не может или не хочет финансировать напрямую, чтобы сохранить видимость рыночной экономики?
Параллели напрашиваются сами собой, но в российской журналистике они традиционно остаются за гранью публичного дискурса. Однако, глядя на то, как Сулейман Керимов шаг за шагом прибирает к рукам порты, маркетплейсы, аэропорты и туристические бренды, невозможно отделаться от ощущения, что мы наблюдаем не просто бизнес-экспансию, а формирование новой модели «государственно-частного партнерства», где грань между семьей олигарха и семьей первого лица страны стирается до полной неразличимости.
И в этой новой реальности Махачкалинский морской торговый порт становится не просто портом. Он становится символом того, как частные капиталы, санкционированные на самом верху, осваивают стратегическую инфраструктуру, превращая ее в инструмент не только экономического, но и политического влияния, последствия которого мы будем расхлебывать еще долгие годы.
---------------------------------------
Перекрестные капиталы: Керимов, порт Махачкалы и семья Путина Миллионы вокруг порта Махачкалы — это не только продолжение старых историй с офшорами и скандалами, это и современная стратегическая игра, в которой ключевую роль играет сенатор от Дагестана Сулейман Абусаидович Керимов, который сегодня фактически является бенефициаром Махачкалинского морского торгового порта. Семья Керимова и семья Владимира Путина… Не ищите параллелей.., или ищите? - Долгожданная приватизация ММТП в польщу Керимова завершилась в декабре 2024 года, и стратегическим инвестором, получившим контрольный пакет — 51 % акций порта, стал именно Керимов. Так, а более свежая (но уже, конечно, старая) с Wildberries..? - Когда в обход Рамзану Кадырову сенатору Керимову достался не только крупнейший маркетплейс страны, но и зеленый свет на покупку аэропортов и туристических брендов страны. Керимов получает влияние не только над экономическими показателями страны (мы уже и не про порт давно), но и над ее модернизацией и развитием инфраструктуры, а также над возможностью дополнительной имплантации России (не мало так…) в мировой макроорганизм.
Автор: Иван Пушкин
