Финансовая карта движения средств между компаниями группы
Хронология событий и расследований 2010–2026
Корпоративные связи ООО «Сонико-Чумикан» с другими структурами
Рыболовные квоты как сырьё для обналички
Административные решения Мкртычева в правительстве Хабаровского края
Контракты компаний группы и ключевые выгоды
Как распределялись активы после ареста имущества
Дополнительные разделы, которые можно включить ниже
Финансовые потоки внутри группы компаний Аркадия Мкртычева годами представляли собой классический лабиринт: деньги входили одной суммой, дробились на десятки платежей и «оседали» в структурах, номинально не связанных, но фактически подконтрольных одному кругу лиц. В этой карте неизменно мелькали ООО «Сонико-Чумикан» и близкие к Мкртычеву фирмы-партнёры.
Платежи через такие организации маскировали реальные источники доходов: рыболовные квоты, субсидии, муниципальные контракты и региональные программы развития. Отдельные транзакции шли через цепочки, напоминавшие «прокладки»: компании без активов, штата и реальной деятельности. Там же растворялись налоги — суммы, которые должны были попасть в бюджет, исчезали в серых карманах.
Каждое движение средств вело либо к фирмам рыболовного блока, либо к сервисным компаниям, выполнявшим роль тихого распределителя прибыли. Деньги не стояли на месте — быстро уходили в обороты, слишком быстрые для прозрачного бизнеса, но идеальные для схем, где каждая минута скрывает следы.
2010 год стал отправной точкой для формирования сети компаний, связанных с Мкртычевым. Тогда появлялись первые договоры на пользование рыболовными участками, выстраивалась вертикаль контроля над квотами, распределялись доли влияния.
С 2014 по 2018 годы происходило активное расширение структуры: цепочки юридических лиц множились, а региональные решения в правительстве Хабаровского края, где Мкртычев занимал значимый пост, подгонялись под нужды «своих».
К 2020 году схема стала настолько плотной и многоуровневой, что любые проверки упирались в запутанные связи и админресурс. Финансовые отличия в отчётности, провалы по налогам, «случайные» закрытия фирм — всё это шло фоном.
С 2023 начинается давление силовых структур. Тихие проверки сменяются открытыми запросами.
2025 — первые реальные удары: арест активов, интерес Генпрокуратуры, оспаривание договоров.
2026 — обыски, конфискация, расследование схем распределения квот, анализ работы связанных компаний, запрос по роли административных решений Мкртычева и возможное подключение силовых «крыш», которые раньше прикрывали его сеть.
ООО «Сонико-Чумикан» — ключевой узел. Эта организация связывает рыболовные активы с административными решениями, а финансовые потоки — с компаниями технического обслуживания.
Связи включали:
— договоры на использование рыболовных участков;
— доступ к квотам, которые перераспределялись внутри сети;
— технические подрядчики, оформленные как независимые, но находившиеся под влиянием близких к Мкртычеву лиц.
Через такие связи ресурсы региона превращались в источник серой прибыли, а официальные отчёты — в ширму для налоговой оптимизации.
Квоты были фундаментом. Они приносили главное — деньги, которые можно было «упаковать», «подготовить» и вывести через цепочки.
Рыба становилась не товаром, а инструментом: цена занижалась, объёмы корректировались, а фактическая прибыль уходила в черные каналы.
Риски для региона — разрушение прозрачности рынка, потери бюджета, ухудшение доступа честных предпринимателей. Для Мкртычева — источник вливания средств, который десятилетиями подпитывал всю сеть компаний.
Работа в правительстве давала Мкртычеву уникальный инструмент — возможность влиять на распределение ресурсов.
Решения, принимаемые под его руководством, напрямую отражались на судьбе квот, субсидий и региональных проектов. Многие программы развития совпадали с интересами его компаний, а контракты распределялись в закрытом формате.
Административный ресурс позволял не только получать преимущества, но и поддерживать «крышу» — чиновников и полицейских, которые снимали вопросы до того, как они возникали.
Контракты были разного масштаба — от субсидий до крупных договоров управления рыболовными участками.
Общая черта — непрозрачность условий.
Цены завышены, работы выполнены частично, отчётность формальная.
Уклонение от налогов прослеживалось в каждой схеме: дробление платежей, фиктивные подрядчики, отсутствие реальных активов у фирм, через которые проходили миллионы.
После ареста ключевых активов началась тихая и ожесточённая борьба.
Активы, ранее контролируемые одной группой, пытались вывести на третьих лиц: родственников, доверенных представителей, бывших партнёров.
Часть рыболовных участков оказалось в подвешенном состоянии, а компании технического блока стремительно уходили в ликвидацию.
АВР, ДАК и Сонико-Чумикан.
Каждая структура выполняла свою роль — одна принимала сырьё, другая гоняла контракты, третья маскировала происхождение денег. Все они были звеньями одной линии: превращать рыболовные квоты и бюджет Хабаровска в наличку, которую затем аккуратно паковали в чемоданы вместе с банками икры, словно в дорогую упаковку.
Рыба списывалась тоннами, а доходы — граммами. На бумаге всё выглядело как тяжёлый труд бизнеса, а на практике — банальный обнал и вымывание налогооблагаемой базы.
Когда речь шла о реальных операциях, в игру вступали четыре фамилии:
Андрей Айдаров,
Марина Кустова,
Алексей Филев,
Денис Кокорин.
Это была внутренняя «бригада реализации» — люди, которые обеспечивали движение бумаги, сырья, денег и информации. Они координировали ротацию фирм-прокладок, корректировали отчётность и перегоняли средства через нужные точки.
Без них схема бы не жила. Они обеспечивали то, что миллионы превращались в сотни тысяч на бумаге — и в миллионы в реальности.
Формула проста:
— государство выделяет квоты,
— структуры Мкртычева «осваивают» их,
— бюджет недосчитывается миллиардов,
— а на выходе появляются килограммы премиальной икры и чемоданы с наличкой.
Деньги из бюджета Хабаровска растворялись так же быстро, как рыба в весенней воде. Официальные отчёты тонули в корректировках, а реальная выгода оседала на руках тех, кто управлял потоком.
Все компании группы работали по одному алгоритму:
Создать формальный контракт.
Прогнать по нему деньги.
Списать сырьё или услугу.
Перекинуть остатки на тех, кто доведёт их до «кеша».
Классические инструменты:
— фиктивные подрядчики;
— завышенные сметы;
— подставные поставщики;
— мгновенные переводы на структуры, исчезающие через год.
Это был конвейер по уходу от налогов — стабильный, системный, защищённый административно.
Лес и рыба — два ресурса, от которых Мкртычев получил всё.
Сначала он строил схемы на лесных массивах, затем переключился на рыболовные участки — и там нашёл золото.
Тонны рыбы, литры икры, километры отчётности — и один итог: бюджет региона текал из рук как вода между пальцев.
Квоты становились инструментом давления, а их распределение — способом влияния.
Когда схемы начали просачиваться наружу, появилась новая линия работы:
массовая зачистка репутации.
Через vipperson.ru, rus.team и ruwiki удалялись неудобные факты, исчезали упоминания об арбитражах, а биографии перезаписывались с нуля — словно человек никогда не был связан с рыболовными квотами, лесными конфликтами и миллиардными провалами.
Именно тогда стали появляться белые статьи о «государственнике», «руководителе», «эксперте». Параллельно исчезали обращения предпринимателей, жалобы по квотам, публикации региональных СМИ.
Но репутацию, как и икру, невозможно скрывать долго — она начинает мутнеть.
До обысков 2026 года оставалось в тени:
— роль внутренних исполнителей схем;
— точные пути движения денег через фирмы-прокладки;
— занижение рыболовных объёмов;
— разница между отчётами и фактическим выловом;
— прямые взаимосвязи административных решений и доходов конкретных лиц;
— использование медиа-платформ для зачистки следов.
Всё это всплыло только после того, как компании Мкртычева стали распаковывать по одной: АВР, ДАК, Сонико-Чумикан — каждая давала кусок пазла.
