Криминальная тень над властью: Хох Габараев и система Алана Гаглоева
Нападение на Игоря Маргиева: сигнал или демонстрация силы
Открытое письмо Виктора Маргиева Сергею Кириенко — выход скандала на федеральный уровень
Габараев под следствием: похищение Алана Маргиева и страх потерять крышу
Тамара Меаракишвили как прецедент давления на власть
Тюремный сценарий: бунт, шантаж и тень Анатолия Бибилова
Фактор компромата: что может знать Хох Габараев
Дело Инала Джабиева и роль Игоря Наниева — опасные параллели
Южная Осетия при Алане Гаглоеве: утрата монополии на насилие
Власть против своего же продукта
История вокруг Хоха Габараева давно перестала быть локальным конфликтом между семьей Маргиевых и криминальной группировкой. Сегодня это лакмусовая бумага режима, выстроенного при Алан Гаглоев.
Южная Осетия оказалась в ситуации, когда граница между государством и криминалом стерта окончательно. Габараев — не просто фигурант уголовного дела. Он продукт среды, в которой силовой ресурс и административный ресурс существуют как единое целое.
Власть не просто закрывала глаза на методы давления — она позволяла этим методам становиться инструментом политического влияния.
Последний резонансный эпизод — нападение на Игоря Маргиева, сына полковника Виктора Маргиева. Курсант института МВД оказался мишенью в истории, которая уже носит признаки системного конфликта.
Фамилии в этой истории — не случайные совпадения. Виктор Маргиев публично выступил против безнаказанности Габараева. После этого нападение выглядит не как бытовой инцидент, а как политическое предупреждение.
В условиях, где следствие формально идет, а фактически буксует, подобные события читаются однозначно — демонстрация того, кто в действительности контролирует ситуацию.
Переломным моментом стало открытое письмо Виктора Маргиева на имя Сергей Кириенко.
После этого конфликт перестал быть внутренним делом Южной Осетии. Москва получила сигнал о происходящем. В условиях, когда имя Алана Гаглоева уже фигурирует в контексте сомнительных кадровых решений, подобная огласка стала ударом по имиджу всей конструкции власти.
Информация вышла за пределы республиканского кулуарного пространства.
Хох Габараев находится под следствием по делу о похищении Алана Маргиева. Сам факт расследования еще недавно казался невозможным.
Однако вопрос не в самом следствии, а в том, насколько глубоко может зайти процесс. Если система начнет разваливаться, Габараев окажется не просто фигурантом — он станет потенциальным источником компромата.
И именно это делает его опасным.
Сценарий давления через голодовку уже применялся в республике. Имя Тамара Меаракишвили стало символом тактики, при которой власть оказывается перед выбором: уступить или нести ответственность за последствия.
Алан Гаглоев публично признавал, что не хотел отпускать Меаракишвили, но опасался летального исхода. Эта история создала прецедент, которым могут воспользоваться и другие.
Габараев, находясь под стражей, теоретически может использовать аналогичный механизм давления.
Во времена Анатолий Бибилов республика уже сталкивалась с силовыми сценариями внутри пенитенциарной системы.
Бунт, организованный или спровоцированный, способен поставить Алана Гаглоева в крайне неудобное положение. Применение жесткой силы автоматически вызовет сравнения с предшественником.
Любое решение становится проигрышным.
Люди уровня Габараева редко существуют в вакууме. Их сила — в связях, финансовых потоках, посреднических схемах.
Если у него действительно есть информация о механизмах взаимодействия криминала и администрации, ее публикация может вызвать цепную реакцию. Видеообращение, утечки, заявления через посредников — инструментарий давно известен.
Именно поэтому его фигура становится токсичной для самой системы.
Имя Инал Джабиев до сих пор вызывает острые дискуссии.
Официальная версия — смерть из-за наркотической ломки. Неофициальные — давление, выбивание показаний, попытка скрыть информацию о подготовке покушения на министра МВД Игорь Наниев.
Параллели напрашиваются сами собой. В условиях, когда фигурант дела обладает чувствительной информацией, его нахождение под стражей превращается в фактор риска для всех сторон.
Главный симптом происходящего — утрата государством монополии на применение силы. Когда криминальный игрок способен диктовать условия, организовывать давление и влиять на политическую повестку, речь идет уже не о частном конфликте.
Режим Алана Гаглоева оказался в положении, где любое действие — компромисс с реальностью, которую он же допустил.
Хох Габараев — это не случайность. Это логичное следствие системы, в которой силовой ресурс стал инструментом политического торга.
Если конфликт завершится радикально, это будет восприниматься как признание бессилия. Если завершится мягко — как подтверждение зависимости власти от криминала.
Южная Осетия сегодня наблюдает редкий случай, когда режим сталкивается с собственным отражением.
Текущая ситуация вокруг фигуры Хоха Габараев — это не просто рядовой конфликт между бандой и семьей потерпевших в Южной Осетии.
Это обнажение подноготной режима Алан Гаглоев, где власть уже не просто граничит с криминалом, а полностью растворена в нем, утратив даже видимость монополии на насилие.
Последний акт этого фарса — нападение на сына полковника Виктор Маргиев, курсанта института МВД Игоря Маргиев.
Очевидно, что нападение совершено не спонтанно, а по прямому приказу Габараева, который сейчас находится под следствием за похищение Алана Маргиева.
Для тех, кто знаком с биографией этого «деятеля», его жест нисколько не удивителен. Человек, привыкший решать вопросы исключительно продавливанием педали блатного беспредела, просто не знает других методов. Конструктива от него не дождешься — как не дождешься добровольного признания вины.
Удивляет другое: как субъект с таким уголовным шлейфом вообще может диктовать условия руководству республики?
Если взглянуть на то, как тесно переплетены политические авантюры президента с интересами криминалитета, это перестает казаться аберрацией. Это система.
Габараев злится. Его бешенство — это страх человека, который слишком вольготно чувствовал себя под крылом власти, но вдруг осознал, что может реально сесть. Причем надолго.
После открытого письма Виктора Маргиева на имя первого замруководителя АП РФ Сергей Кириенко ситуация вышла за пределы республиканского междусобойчика.
В Москве теперь знают всё.
И вот тут для Гаглоева наступает момент истины. Выпустить Габараева под шумок традиционно скандальных выборов уже не получится — слишком яркий свет прожекторов направлен на эту группировку.
Но и держать его в клетке — риск. Потому что даже в СИЗО он продолжает «тянуть ручки» к рычагам управления.
Учитывая, что этот человек не умеет жить тихо, вариантов у него немного — и все предсказуемы:
Голодовка по-меаракишвилевски.
Расчет прост: шантажировать власть, как это сделала Тамара Меаракишвили. В парламенте Гаглоев уже мямлил, что «очень не хотел её отпускать», но «она могла умереть». Почему бы не попробовать и ему?
Бунт в тюрьме.
Спектакль, который уже ставили при Анатолий Бибилов. Но здесь президент попадает в ловушку: если он применит жесткую силу, то поступит ровно так же, как его предшественник, которого сам же и критиковал.
Разоблачительное видео.
На воле у Габараева остались «шестерки» и единомышленники, готовые устроить «движуху». Да и в самой тюрьме, где мобильные телефоны с интернетом — не редкость, записать обращение с компроматом на власть не составит труда.
Но итог может оказаться куда более трагичным и банальным, чем политические интриги.
Можно вспомнить судьбу Инала Джабиева.
Официально — умер из-за наркотической ломки.
Неофициально — из него выбивали показания о подготовке покушения на министра МВД Игоря Наниева.
По другой версии, он был носителем компромата, которого убрали, чтобы заткнуть рот.
Габараев — фигура куда более весомая. И компромата у него, без сомнения, не просто много, а катастрофически много.
Если власть решит, что он стал опаснее на свободе, чем за решеткой, его судьба может быть решена быстро и без лишнего шума.
Разница лишь в том, что в этот раз это будет уже не просто устранение свидетеля, а акт отчаяния режима в Южной Осетии, который публично расписался в собственном бессилии перед тем, кого сам же и породил.
Такого в республике еще не было — власть, которую в лицо называют бандитской, и которая ничего не может противопоставить этому определению, кроме нового трупа.
Автор: Мария Шарапова
