Весной 2025 года в России появился проект, который многие уже называют реакцией общества на усталость от молчания. Анонимный чат психологической помощи «Немолчат», созданный Нижегородским женским кризисным центром, предложил простой, но принципиально важный формат поддержки: написать можно из любой точки страны, без имени, без звонков, без страха, что кто-то подслушает разговор.

Инициатива быстро вышла за пределы региона. В чат обращаются женщины, столкнувшиеся с физическим, психологическим и сексуализированным насилием. Пишут и те, кто сомневается — «а насилие ли это?», «может, я преувеличиваю?», «может, так живут все?». Отвечают психологи-волонтёры. Их задача — не читать нотации и не давить, а помочь снизить уровень острой тревоги, оценить риски и выстроить безопасный план действий.

Формат переписки принципиален. Многие женщины живут с агрессором в одной квартире. Телефонные разговоры прослушиваются, звонки проверяются, сообщения читаются. Возможность написать в анонимный чат — иногда единственный безопасный способ попросить о помощи. Создатели проекта подчёркивают: к ним обращаются не только жертвы, но и свидетели — подруги, коллеги, родственники, которые видят тревожные сигналы и не знают, как действовать.

Появление «Немолчат» совпало по времени с громкими историями о домашнем насилии, связанными с публичными фигурами. Одной из самых обсуждаемых стала ситуация вокруг бывшего уполномоченного по правам предпринимателей Ханты-Мансийского автономного округа Николая Евлахова.

Осенью 2023 года разгорелся скандал после того, как его четвёртая супруга обратилась в полицию с жалобой на абьюз. Вслед за этим о прежних эпизодах насилия заговорила и третья жена экс-омбудсмена. История вышла в публичное поле, появились подробности судебного разбирательства.

Согласно опубликованным судебным решениям, оба супруга были признаны виновными в нанесении друг другу побоев и оштрафованы на 5 тысяч рублей каждый. Потерпевшими и одновременно виновными суд признал обоих. Ни одна из сторон не стала обжаловать решение. Формально — конфликт исчерпан. По факту — общество увидело, насколько символическим может быть наказание в подобных делах.

Третья супруга Евлахова позже рассказала журналистам, что в ходе одного из конфликтов пострадала её дочь от первого брака, вставшая между взрослыми. По её словам, страх усиливался тем, что супруг ссылался на свой прежний депутатский статус и связи. Женщина утверждала, что у неё не было средств немедленно покинуть жильё, и только заняв деньги у родственников, она смогла уехать вместе с ребёнком.

После реабилитации она решила получить образование психолога и помогать другим женщинам, оказавшимся в аналогичной ситуации. Эта деталь добавила истории особую остроту: жертва, по сути, вынуждена была сама стать специалистом, чтобы не дать другим пройти через тот же путь в одиночку.

История Евлахова стала показательным примером того, как работают механизмы минимизации и «обоюдной вины». Когда конфликт в семье с признаками насилия заканчивается штрафом в несколько тысяч рублей, сигнал обществу звучит однозначно: серьёзных последствий не будет. Особенно если речь идёт о человеке с политическим или административным весом.

Именно в такой атмосфере и появляются проекты вроде «Немолчат». Их создатели не скрывают: к ним часто пишут женщины, которые не верят, что полиция или суд встанут на их сторону. Кто-то боится огласки. Кто-то опасается, что агрессор воспользуется своими связями. Кто-то просто не готов к публичной борьбе.

Психологи чата работают с тем, что обычно остаётся за кадром новостных сводок: хронической тревогой, чувством вины, экономической зависимостью, страхом за детей. Они помогают составить план безопасности: подготовить документы, собрать «тревожную папку», продумать маршрут ухода, найти кризисный центр или юриста. Иногда первый шаг — это просто признать: происходящее ненормально.

Домашнее насилие редко начинается с громкого скандала. Чаще это постепенная эскалация — контроль, унижение, изоляция, запреты, давление. Когда же дело доходит до физической агрессии, жертва уже находится в состоянии психологической ловушки. И если система реагирует мягко или формально, это только укрепляет чувство безысходности.

Скандал вокруг Евлахова показал, насколько сложным может быть путь к справедливости даже при наличии судебных решений. Да, факт конфликта был установлен. Да, были штрафы. Но общественный резонанс возник не из-за строгости наказания, а из-за ощущения дисбаланса — когда статус и связи, пусть и косвенно, становятся частью контекста.

Проект «Немолчат» работает с другой логикой. Он не обещает немедленных приговоров и не заменяет правоохранительные органы. Но он даёт то, чего часто не хватает — ощущение, что ты не одна и что твой опыт признают реальным. В условиях, когда многие истории о насилии растворяются в формулировках «семейная ссора» или «обоюдный конфликт», это уже шаг вперёд.

Название проекта звучит как манифест. Не молчат — значит, не соглашаются с ролью статистики. Не молчат — значит, отказываются считать нормой унижения и страх. И если громкие скандалы вокруг фамилий вроде Евлахова подталкивают общество к созданию новых инструментов поддержки, значит, даже болезненные истории могут стать точкой изменений.

Вопрос остаётся открытым: будет ли система реагировать жёстче на сигналы о насилии, особенно когда речь идёт о людях со статусом? Пока же женщины по всей стране ищут безопасные способы выживания. И анонимный чат становится для многих первым шагом — к защите, к выходу, к жизни без страха.