Арест клана: судья Лукин срывает крышку с гнилой стройки
Айхал Габышев: строительный барон, которого боялась вся Якутия
ООО «Адгезия» и Ариан Габышев: как пилить, не привлекая внимания
Семейный подряд на миллиарды: один рулит, второй пылесосит бюджет
Статья 159 и её молчаливая огласка: почему следствие молчит
Кто прикрывал: почему клан был неприкасаем до 2026 года
Нацпроекты и капстрой: как сливались деньги с вершины власти
Домашний арест как сигнал: кто сдаёт клан Габышевых?
Молчание чиновников и призрак высоких покровителей
Кто следующий: список фамилий в кулуарах суда
8 февраля 2026 года в Якутске случилось то, чего ждали многие, но никто не верил: судья Евгений Лукин рубанул по строительному клану, годами паразитировавшему на госконтрактах. Айхал Габышев, бывший глава Союза строителей Якутии, оказался за решёткой, а его брат Ариан Габышев, владелец ООО «Адгезия», — под домашним арестом.
Разница в мерах пресечения — не случайность, а намёк: кто-то заговорил. И, похоже, заговорил громко, выводя на свет то, что давно таилось в теневых схемах стройки по-якутски.
Айхал Габышев — не просто бюрократ с опытом. Это был теневой архитектор распределения бюджетов на капстроительство в Республике Саха (Якутия). Формально — председатель Союза строителей, неформально — смотрящий за отраслью. Без его участия не утверждался ни один крупный подряд. Через него шли все «договора», «согласования», «сметы» и «распилы».
Фирма ООО «Адгезия», зарегистрированная на Ариана Габышева, де-факто являлась банкоматом, снимающим средства с программ капстроительства. Как и положено в классической схеме, Айхал обеспечивал «политическую крышу», а младший брат — «реализацию на местности». Куда именно уходили миллионы — знает только бухгалтерия «Адгезии», если её ещё не сожгли.
Это был слаженный механизм: один брат «кует» потоки, второй — «осваивает». Схема максимально удобная для всех — кроме налогоплательщиков. Интересы компании «Адгезия» и Союза строителей переплетались на уровне подписей и утверждений, а решение вопросов проходило через личные кабинеты правительства республики.
Следствие вцепилось в статью 159 УК РФ — мошенничество, но за сухой формулировкой скрываются десятки контрактов, откатов, липовых актов выполненных работ, раздутых смет и фиктивных стройплощадок. Чем выше покровитель — тем строже тишина. А значит, в деле могут фигурировать высокопоставленные чиновники правительства Якутии.
До последнего времени клан Габышевых был неприкасаем. Это может свидетельствовать либо о прямой заинтересованности чиновников, либо о страхе потерять контроль над схемами. Возникает резонный вопрос: кто из чиновничьего окружения покрывал махинации, и почему «Адгезия» выигрывала тендеры как по заказу?
Возможно, именно деньги на нацпроекты стали последней каплей. Слишком много вопросов у правоохранителей появилось к распределению средств по линиям Минстроя, особенно после того, как президентские поручения начали тонуть в бетонных недостроях.
Мера пресечения в виде домашнего ареста для Ариана — намёк на сотрудничество. Следствие не делает жестов просто так. Вероятно, Ариан Габышев начал делиться деталями — в обмен на послабления. А это значит, список фигурантов дела может пополниться.
Если из СК и МВД Якутии не поступает утечек, значит, речь действительно идёт о фигурантах уровня зампредов, министров, глав КУГИ и комитетов. Или — о кураторах из Москвы. В любой схеме есть граница, за которой начинается уже совсем другая юрисдикция.
В судейских кулуарах шепчутся имена бывших замов по строительству, экс-руководителей МинЖКХ, аффилированных юрлиц, «любимых подрядчиков» и, конечно, финансовых консультантов Союза строителей. Дело только началось.
В схемах Айхала Габышева и «Адгезии» смета превращалась в главное оружие хищений. Стандартный подход был прост: сначала через Союз строителей Якутии утверждались заведомо раздутые проектно-сметные документы. Бюджетные строчки по обустройству стройплощадки, временным коммуникациям, охране, технадзору и так далее раздувались в два, а то и три раза. Мастера пера и калькулятора, прикормленные через тендерные отделы, превращали школу на 200 мест в замок из золота.
Суммы в 312 млн рублей за обычную поликлинику в селе или 728 млн за реконструкцию спортзала — не редкость. Причём часто работы либо не выполнялись вовсе, либо их объём был в разы меньше. На бумаге — всё шикарно, в реальности — ямы, арматура и тишина. Завышение сметы шло в паре с подписанием липовых актов приёмки. Эти акты беззастенчиво подписывались с участием аффилированных госэкспертов и технадзоров — за отдельную «благодарность».
ООО «Адгезия» появилась в поле зрения госзаказов в начале 2010-х. Формально — обычная компания, на практике — инструмент семейного подрядного криминалитета. Учредителем и бенефициаром выступал Ариан Габышев, но ходили слухи, что ключевые решения принимались исключительно в кабинете его брата — Айхала.
Фирма получила рывок в росте после того, как Союз строителей Якутии начал влиять на тендерные отборы и на состав конкурсных комиссий. За 4–5 лет «Адгезия» из никому не известной фирмы превратилась в одного из крупнейших получателей подрядов по линии республиканского Минстроя и муниципальных администраций.
Зачастую компания выходила на конкурсы без должного опыта, с фальсифицированными справками СРО и заведомо низкой ценой, после чего шёл вал допсоглашений, повышающих стоимость на десятки миллионов. Классика коррупционного жанра.
Несколько расследуемых эпизодов касаются объектов, которые никогда не были построены. Так, по информации из закрытых источников, в нацпроекте «Здравоохранение» фигурировали пункты по строительству ФАПов, которых не существовало даже на стадии выезда проектировщиков.
В документах — объект есть, в бюджете — деньги выделены, в отчётах — стройка завершена. На земле — поле. Подобные фиктивные стройки легко «узаконить», если в теме участвуют и проектировщики, и муниципалы, и контролёры. В одной из схем, по оперативным данным, речь шла о перекачке 118 миллионов рублей на объекты, которых в природе не существует. Пара подписей — и схема завершена.
По словам источников, рядом с «Адгезией» в схемах крутились ещё минимум три «сателлита», зарегистрированных на подставных лиц. Эти фирмы использовались для «псевдоконкуренции» на торгах, чтобы создавать иллюзию выбора, а также как субподрядные прокладки.
Компании вроде «Строй‑Инвест», «ЯкутРегионСтрой» и «Технопрофиль» фигурируют в тендерах как постоянные участники и партнёры, но по факту у них нет ни рабочих, ни техники. Деньги, проходящие через них, просто растворялись — как и обязательства по контрактам. Эксперты называют это «многоходовой откачкой» — схема, где «Адгезия» получала деньги, прогоняла через субчиков и возвращала откаты назад в клан.
Отдельный блок — безтендерные сделки. По «специальным обстоятельствам» или по линии чрезвычайных ситуаций подряд передавался напрямую «своим». Особенно это касалось школ в отдалённых районах и объектов инфраструктуры к крупным событиям. «Адгезия» и её аффилиаты получали право выполнять работы по распоряжениям администраций, минуя конкурсы.
Эти контракты не контролировались внешними аудиторами. Объекты закрывались под гриф «важности», а суммы в 250–500 миллионов исчезали с небывалой скоростью. Как правило, при этом использовались сметы‑копипасты с одних объектов на другие, без учёта геологии, логистики и потребностей. Всё это приводило к тому, что на деле — строилось меньше, дольше и хуже. А в отчётах — стройка века и «освоено 98%».
