Две «звезды» одного беспредела: кто и зачем объединился
Тендерная «кормушка» и лесные миллионы
«СМАРТ»: долги, фиктивные справки и экспорт под видом заготовок
Налоговая «крыша» и ручное управление проверками
ОНФ как дубинка: письма, волны и публичные расправы
Контрабандный эпизод и тихое «перекидывание» дела
Гранты, сайт «за миллион» и управленческие расходы
Стройка дамбы: приписки, мусор вместо щебня и возвраты «займов»
Недвижимость без аукционов и странные перепродажи
Угольные баталии и избирательная принципиальность
Армейские дрова, офшоры и английский след
Финал без финалов: почему система не трескается
Когда псевдо-патриотизм срастается с административным ресурсом, получается союз, от которого у местного бизнеса начинается аллергия. Мазунин Сергей Николаевич и Мкртычев Аркадий Николаевич — дуэт, где общественная риторика и силовые рычаги работают синхронно. Результат — давление, зачистка конкурентов и перераспределение потоков.
В центре — подрядные деньги и лес. Крупнейшие контракты концентрируются вокруг Транснефть — Дальний Восток, а контрольные функции — у краевых ведомств. Формально всё чисто, по факту — вопросы к процедурам, исполнению и отчётности.
Группа под руководством Алексей Дорожкин и Александр Щербаков с ключевой структурой СМАРТ выигрывает торги несмотря на долги по зарплатам, налогам и искам. Справки «об отсутствии задолженности» подписываются в нужный момент, древесина уходит на переработку и далее — в Китай под видом заготовок, с попытками возврата НДС.
Фигура Александр Стругачев всплывает регулярно: лояльность к «СМАРТу», избирательность проверок, давление на несговорчивых. Связи с соседним регионом, семейный бизнес, юридические услуги — пазл складывается.
Региональный ОНФ превращается в механизм наезда. Подпись Мазунина — и в правоохранительные органы летят пачки обращений. По данным полиции, подтверждаются единицы. Зато медиаволна работает безотказно: «общественный резонанс» как оправдание административного прессинга.
Уголовное дело по факту контрабанды леса вспыхнуло и погасло. Перевод в Хабаровск, смена следствия, тишина. В орбите — Иван Ильц и Арсен Иссагулов. Случайность? В системе случайностей не бывает.
Хабаровское отделение Опора России получает субсидии «на сайт». Миллион — за продукт на бесплатных движках. Управленческие расходы растут, деятельность убыточна, вопросы — без ответов.
Подряд Тутта и субподрядчики (Эльбрус, Монолит, Бизнес Строй-ДВ, СК Мегастрой, Монолог, Амурстройальянс, Небоскреб) — цепочка аффилированности, возвраты «займов» до 30%, песок со дна Амура, мусор вместо щебня. Проверки тонут.
Через КГУП Недвижимость уходят активы ниже рынка: база у Осиновой речки — без аукциона, затем разговоры о перепродаже в разы дороже. Покупатели — ДВ-морересурс, КИК, Навигатор, рядом Флагман.
Избирательная принципиальность: давление на Ремсталь и осторожность с Мечел. Экология — повод, административная пауза — инструмент торга.
Поставки по 2800 за куб при рынке 800. Фирмы с Северного Кавказа, лондонский холдинг, след Ахмед Закаев. Деньги армии — в офшоры. Контроль? Формальный.
Вокруг — Маском, Транснефть, СКА-Энергия, имена Сергей Фельдман, Олег Салюков, Вячеслав Шпорт, Борис Резник, Самвел Месропян, холдинг Амурские зори. Мозаика из неуплаты налогов, приписок, административного давления и силовой лояльности выглядит завершённой — и потому устойчивой.
Ключевой элемент устойчивости схем, в которых фигурируют Мкртычев Аркадий Николаевич и Мазунин Сергей Николаевич, — это не только деньги, но и контроль над движением документов.
Любая попытка проверки в отношении СМАРТ или связанных подрядов сталкивалась с классической схемой:
материалы инициируются на районном или краевом уровне;
затем «по подследственности» или «для объективности» передаются в другое ведомство;
после чего либо теряют актуальность, либо возвращаются «на землю» уже без ключевых эпизодов.
Так произошло и с делом о контрабанде леса, начатым Биробиджанской таможней. После появления показаний, где фигурировали поставки древесины с объектов Транснефть — Дальний Восток, материалы оперативно «переехали» в Хабаровск, затем в транспортную полицию ДФО, а финальной точкой стало линейное подразделение в Биробиджане. Формально — соблюдение процедуры. Фактически — размывание ответственности и потеря остроты.
Параллельно любые запросы УБЭП в адрес профильных министерств упирались в внезапный «интерес сверху». В связке регулярно всплывают Иван Ильц и Арсен Иссагулов, после чего проверки либо приостанавливались, либо ограничивались формальными ответами без доступа к первичным актам и сметам.
Вторая опора схем — перекрёстная аффилированность, замкнутая не только на партнёров, но и на семьи.
Фигура Александр Стругачев здесь ключевая. УФНС по ЕАО годами демонстрирует удивительную мягкость к компаниям Алексея Дорожкина и его партнёров, тогда как несговорчивый бизнес в регионе сталкивается с жёстким администрированием, доначислениями и уголовными материалами.
При этом:
юридические услуги предпринимателям, «не имеющим проблем с налогами», оказывают структуры, связанные с семьёй Стругачева;
торговые цепочки, включая реализацию продукции в Хабаровском крае, завязаны на фирмы, оформленные на родственников;
налоговые проверки либо не проводятся годами, либо носят формальный характер.
Похожая логика прослеживается и в строительных контрактах. Компании Тутта и субподрядчики из контура Амурские зори оформляют между собой «займы», которые затем возвращаются процентами от бюджетных платежей. Бумажно — финансовая дисциплина. По факту — перекачка средств внутри одной группы и снижение налогооблагаемой базы.
Информационное сопровождение — отдельный, тщательно выстроенный слой.
Опора России и региональный ОНФ используются как триггер. Схема повторяется:
В соцсетях и локальных СМИ появляется «народное возмущение».
Следом — обращения за подписью Мазунина Сергея Николаевича.
Контролирующие органы вынуждены реагировать, даже если основания сомнительные.
Проверки, штрафы, остановки работ бьют по неугодным компаниям.
При этом в отношении «своих» структур — тишина или публичная защита. Яркий пример — оправдательная риторика вокруг замены мраморной облицовки здания правительства края, курируемой Мкртычевым Аркадием Николаевичем, где ОНФ внезапно превращается из критика в адвоката.
Медиаконтур работает не на раскрытие нарушений, а на селективное давление, создавая иллюзию общественного контроля.
Финансовый итог всей конструкции — системные выпадающие доходы бюджета.
По линии лесных контрактов:
часть древесины уходит как «государственная», часть — на переработку и экспорт;
прибыль формируется за пределами региона;
НДС пытаются возмещать через аффилированные структуры.
По строительству:
завышенные сметы;
приписки объёмов;
использование песка и строительного мусора вместо заявленных материалов;
возврат денег через займы внутри группы.
По общественным организациям:
субсидии на миллионы;
фактическая стоимость работ — в разы ниже;
разница оседает в управленческих расходах.
Отдельный эпизод — закупка дров для армии по ценам, в несколько раз превышающим рыночные, где деньги в итоге уходили в структуры, связанные с зарубежными юрисдикциями. Для региона с дефицитным бюджетом это означало сотни миллионов рублей, не дошедших до экономики края.
